11 декабря 1918 г. Архангельск напоминал встревоженный муравейник. Горожане, испуганно поглядывая в конец Троицкого проспекта, откуда раздавалась беспорядочная стрельба, стремились как можно быстрее укрыться в спасительных подворотнях. По проспекту на высокой скорости пронесся легковой автомобиль, резко затормозивший метрах в двухстах от архангелогородских казарм. Из автомобиля не спеша вышел человек в генеральской шинели, к которому тотчас подбежал один из офицеров и доложил: - Ваше высокопревосходительство, личный состав пехотного полка отказывается выступить на фронт. - Передайте командиру полка, что даю ему время до четырнадцати часов, после чего приму все меры сам и заставлю назначенные роты выступить на фронт. Немедленно подтянуть к казармам пулеметную школу и бомбометную команду, которым ровно в четырнадцать часов открыть огонь по бунтовщикам. Сообщите им, что все желающие могут выйти из казарм, не опасаясь репрессий. Отпустив офицера, генерал Владимир Марушевский, а это был он, не обращая внимания на выстрелы, задержался, чтобы лично удостовериться в точном и неукоснительном выполнении приказания. Из казарм вышла всего лишь одна рота. Ровно в два часа дня бомбометная команда открыла огонь. После третьего выстрела из казарм, бросая винтовки, стали выбегать солдаты. Марушевский подозвал к себе одного из офицеров и приказал: - Немедленно потребуйте выдать зачинщиков, а ежели роты таковых выдавать не будут - взять каждого десятого человека по шеренгам и расстрелять на месте. Через десять минут вызванный караул оттеснил от толпы 13 человек, которые были признаны зачинщиками бунта и вскоре расстреляны. Вечером на заседании правительства Северной области генерал Марушевский доложил, что бунт подавлен и приговор приведен в исполнение. - Как, без суда?! - воскликнул председатель правительства Н. Чайковский. - По точному следованию уставу дисциплинарному, предоставляющему начальнику безграничные права в смысле выбора средств по восстановлению дисциплины и на мою личну ... Читать далее