"С 6.00 23.6 части армии перешли в контратаку: 14 мк в направлении Видомля и 28 ск - на Брест. В результате предпринятого противником встречного боя силами не менее 2 танковых дивизий в направлении Пружаны и силами до трех пд с танками на Кобрин контрнаступление армии успеха не имело..." Это выдержка из донесения командующего 4-й армией Западного фронта генерал-майора А. А. Коробкова в штаб фронта. Несмотря на предпринимаемые меры по прекращению паники вплоть до применения оружия и даже попытки контратаковать, его войска отходили. Ситуация первых часов войны осложнялась отсутствием четких указаний сверху. Генерал-полковник Л. М. Сандалов, возглавлявший в то время штаб 4-й армии, впоследствии вспоминал, что командование Западным Особым военным округом только в 6 часов утра 22 июня приказало поднять войска и действовать по-боевому. "Это приказание свидетельствовало лишь о незнании командованием округа того, что делалось на границе в первые часы войны, - отмечал Сандалов, - в течение которых над окружным руководством продолжало довлеть указание из центра: "Не поддаваться на провокацию". Этим можно объяснить и то, что первые сообщения о боях на границе были восприняты в округе как вооруженная провокация со стороны немцев. И лишь через 1,5 часа там убедились, что началась война". Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, вспоминая о первых днях войны, отмечал, что на войска 4-й армии под командованием генерала А. А. Коробкова обрушился мощный удар бронетанковых частей генерала Г. Гудериана и 4-й немецкой полевой армии. "Но, имея в своих руках героический Брест и расположенные недалеко части 22-й танковой дивизии, 6, 42, 49 и 75-ю стрелковые дивизии, - писал Жуков, - командование 4-й армии могло бы более организованно вести оборонительные действия..." Финал этих событий был трагическим. 8 июля 3-й (особый) отдел фронта сообщил в 3-е управление Наркомата обороны СССР: "Командующий 4-й армией Западного фронта генерал- майор Коробков проявил трусость и не организовал оборону част ... Читать далее