36-й Международный конгресс азиатских и североафриканских исследований прошел в Монреале 27 августа - 2 сентября 2000 г. Как обычно, это было грандиозное мероприятие. В сборник, опубликованный к конгрессу, было включено 1314 резюме докладов, заявленных на конгресс. В программе заседаний числилось 1122 докладчика. К сожалению, многие не смогли приехать на конгресс, в том числе ученые из России и других стран СНГ, в основном по причине финансовых трудностей.

Заседания проходили в виде пленарных, а также секционных заседаний, разбитых на 174 (по программе) тематических заседаний (панелей). На пленарных заседаниях были заслушаны доклады Д. Синора (Блумингтон, США) "Прошлое, настоящее и будущее исследований Внутренней Азии", Ж-П. Дреже (Drege) (Париж) "Документы Дунхуана и китайские исследования" и Д. Хазаи (Будапешт) "Тюркология в эпоху глобализации: учет наследия и перспективы".

Разбивка на панели организаторами конгресса была произведена не всегда удачно. Традиционное деление востоковедения по страноведческому и региональному принципу не учитывает современного состояния науки. Развиваются и объективно обособляются различные дисциплины - история, лингвистика, экономика, политология. Специалисты по этим дисциплинам имеют много общих или однотипных проблем, выходят на обобщения, имеющие значение не только для одной страны. Развиваются компаративистские исследования, появляется все больше проблем, находящихся на стыке региональных тематик. Был, например, заявлен доклад А.Н. Шаматова (Узбекистан) "Центральная и Южная Азия как средневековый лингвистический регион". По содержанию он имел отношение и к Средней Азии, и к Индии, и к иранскому миру, но был поставлен на заседании, озаглавленном "Проблемы тюркского языка и письменности". Один из докладов Х. Сингх Шана (Патиала) - "Изучение легенд о трагической любви" - компаративистский по содержанию - попал в панель "Изучение индийской литературы", поскольку больше его некуда было включить.

Иногда панели составлялись просто неудачно. Например, панель "Социокультурное развитие на Кавказе и Среднем Востоке" содержала доклады по экономике Израиля, языку иврит, геополитике региона и курдской музыке. Панель "Изучение ситуации среди племен Южной Азии" включала доклады как по современности, так и по ведическому периоду, а также по проблемам мусульман. В ту же секцию был включен доклад Л.Б. Алаева (Россия) "История системы джаджмани в индийских деревнях", который не имел отношения к проблеме племен. Историографический доклад С. Гопала (Патна) "Начало советских исследований по истории Индии" значился в панели "Лингвистика и индийская литература". Некоторые доклады по буддизму были включены в "индийские" панели, а не в секцию "Буддийские исследования".

Мне кажется, что недостатки составления программы проистекали из излишней компьютеризации этой задачи. Тем, кто посылал в оргкомитет резюме своих докладов, предлагалось выделить ключевые слова (не менее трех), которые характеризовали бы содержание докладов. Видимо, затем эти ключевые слова закладывались в память компьютера, и уже он компоновал группы докладов, близкие по теме, по "мнению" машины. Понятно, что такой метод облегчал решение довольно непростой задачи. Но, видимо, приводил к досадным содержательным огрехам. Нельзя сказать, что резюме никто не читал. Многие из них несут следы редакционной правки - с точки зрения английского или французского языка (эти языки

стр. 131

были рабочими). Но программу составляли, видимо, иные люди указанным выше методом.

Традиционно определяющим фактором при составлении программы подобных конгрессов служат заявки желающих принять в них участие. Не отвергаются любые заявки, если только они имеют какую-нибудь научную ценность. В результате программа конгресса приобретает черты мозаичности или даже хаотичности. Некоторые направления исследований приобретают преувеличенный вес, другие же, нередко более научно актуальные, оказываются не представленными. Например, одна из панелей была посвящена внешней политике Омана - вряд ли наиболее жгучему вопросу из числа всех международных или любых иных проблем. К разряду случайных можно отнести также панель "Социокультурные и политические перспективы употребления моющих средств в Индии".

Организаторы конгрессов осознают это неблагоприятное для содержательной стороны форума обстоятельство и пытаются его "смягчить", формулируя основную тему, вокруг которой участники должны бы по идее выстраивать свои сообщения. Так, на предыдущем конгрессе в Будапеште в качестве объединяющей темы была избрана "Востоковедение в XX веке. Достижения и перспективы". Он должен был стать историографическим, подводящим итоги исследований за столетие. Однако этого не получилось ¹ . Тема Монреальского конгресса была сформулирована так: "Востоковедные и азиатские исследования в эпоху глобализации: наследие и современность - возможности и вызовы". Красиво звучащая тема не привела к концентрации внимания участников. Программа оказалась, как обычно, разношерстной.

Российские востоковеды в настоящее время довольно дружно переключились на изучение российских проблем, конечно, в связи с их востоковедными знаниями, и подали соответствующие заявки. В результате в программе появилась группа панелей, объединенных общим названием "Русские исследования" - наряду с традиционными "Индийскими исследованиями", "Китайскими исследованиями" и т.п. Мне не кажется это удачным нововведением. Вряд ли мы захотим считать русистику частью востоковедения. Впрочем, мнение о том, что Россия - это восточная страна, довольно распространено, и некоторые сочтут такое расширительное понимание востоковедения вполне уместным.

При подготовке следующего конгресса, который пройдет в Москве, российскому оргкомитету следует обратить большое внимание на формирование тематики и сочетаемость тем секционных докладов.

Некоторые панели не состоялись из-за неявки участников. Печально, что среди делегатов было довольно мало видных ученых, участие которых могло бы дать серьезный импульс дальнейшему развитию востоковедения. Одной из причин их отсутствия на конгрессах востоковедов является то, что наряду с ним проходят другие международные конгрессы и конференции - индологов, китаистов, тюркологов и т.п. Многие ученые просто не имеют возможности принять участие в многочисленных мероприятиях. Если сохранение конгресса востоковедов в нынешнем формате представляется желательным, следовало бы серьезно задуматься над тем, чем он может и должен отличаться от мероприятий по отдельным дисциплинам. По-видимому, именно обобщающие темы, релевантные не для одной страны, а для всех или для группы стран, должны отличать конгресс такого типа.

Наиболее многочисленными на форуме были делегации Индии, Японии, Китая. В российскую делегацию (20 человек) входили сотрудники ИВ РАН, СПб. ФИВ РАН, ИСАА при МГУ, МГИМО, Дагестанского филиала РАН. Институт востоковедения РАН издал к конгрессу сборник текстов некоторых докладов ² .

Конгресс - слишком грандиозное мероприятие, чтобы можно было рассказать о его работе в целом. Я остановлюсь на работе нескольких панелей, связанных с индологией.

Работа секций началась с небольшого скандала. Было объявлено о проведении "круглого стола" на тему: "Переписывание истории: интеллектуальная свобода и современная политика в Южной Азии". Инициаторами обсуждения выступили К.Н. Паниккар (Ун-т им. Дж. Неру, Дели) и К. Мидоукрофт (Ун-т Конкордия, Монреаль). Поводом послужило то, что К.Н. Паниккар и Сумит Саркар (Ун-т им. Дж. Неру, Дели) по заданию Индийского совета по историческим исследования (ICHR) подготовили к изданию сборник архивных документов "К свободе" ("Towards Freedom"), освещающих ход национально- освободительного движения в Индии в 1920 - 1940-х гг. Оригиналы-макеты двух томов демонстрировались во время "круглого стола". Когда сборник был подготовлен и сдан в издательство Оксфордского университета, ICHR

стр. 132

неожиданно снял свой гриф с публикации и тем самым фактически запретил ее выход в свет. Что именно не понравилось официальному индийскому органу по координации исторической науки в подготовленной публикации, не было четко выражено именно потому, что существо расхождений было прекрасно известно всем участникам. Видимо, документы рисовали ход этого движения не совсем так, как хотелось бы современным индийским официальным кругам.

До заседания была распространена листовка, в которой факт запрета на публикацию трактовался как проявление политической цензуры: "Хорошо известно, что после прихода к власти современного индийского правительства, возглавляемого индусской фундаменталистской партией, БДжП (Бхаратия Джаната парти) начала атаку на все демократические и светские образовательные институты. Она ввела своих членов и симпатизирующих им в бюро ICHR. Политика БДжП в области образования включает масштабное фальсифицирование школьных учебников в штатах, управляемых БДжП, а также систематические продолжающиеся атаки на секулярную историографию, на выражение демократических взглядов и на меньшинства".

В качестве других примеров цензуры в листовке говорилось о нападении группы вооруженных сторонников БДжП на индо-канадскую съемочную группу, выпустившую фильм "Вода", последний в трилогии, снятой режиссером Дипой Мехта и посвященной недавней истории Индии, а также о запрещении - под давлением индийского правительства - художественной выставки в Онтарио, подготовленной Индо-Канадским институтом им. Шастри.

В текст листовки были включены высказывания одного из наиболее видных индийских историков Ирфана Хабиба и составителя сборника документов К.Н. Паниккара, в которых действия индийских властей приравнивались к нацистским в Германии.

Выступая на "круглом столе", К.Н. Паниккар заявил, что в настоящее время 7 тыс. средних школ находятся под контролем БДжП, в учебниках постоянно проводится деление на "коренных" жителей Индии и "пришельцев". Объективная история заменяется легендарной. Например, эпизод борьбы между Мухаммадом Гури и Притхвираджем в 1192 г. излагается не по историческим источникам, а по апологетической поэме "Притхвираджрасо": "Притхвирадж поразил Мухаммада одной стрелой, и Мухаммад упал к его ногам". Остается непонятным, как Мухаммад после своей "смерти" завоевал Северную Индию.

Обсуждение прошло бурно. Выступавшие - председатель ICHR Б.Р. Гровер и Д.Н. Трипатхи (Горакхпур, Индия) отрицали политические мотивы как отказа в напечатании сборника документов, так и изменений в освещении истории в Индии. Б.Р. Гровер, назначенный на пост председателя после смены правительства, восклицал: "Я не член БДжП, я никогда не сочувствовал этой партии". Д.Н. Трипатхи утверждал, что так называемые "секулярно мыслящие" историки работают по западным методикам и тем самым искажают историю Индии. Конкретно о недостатках сборника документов не было сказано ни слова.

Противники точки зрения о появлении цензуры в Индии направили президенту конгресса Ш.Ле Бланку коллективное письмо, которое было размножено и распространено среди участников форума. В этом письме листовка и само заседание характеризовались как "кампания, ...направленная против национальных исследовательских и учебных институтов, таких как ICHR, а также против интеллектуалов и ученых, которые не разделяют их (инициаторов кампании) идеологию". Они просили оградить выдающихся ученых, съехавшихся на конгресс, от этой "политически мотивированной активности".

Дискуссия оказалась беспредметной и на дальнейший ход конгресса никакого влияния не оказала. Однако этот эпизод важен для индологов. В Индии давно идет, а сейчас, видимо, обострилась борьба между сторонниками объективного взгляда на историю и теми, кто считает своей задачей возвеличивание всего индийского, а чаще - индусского.

На данном конгрессе преимущество было у вторых. Прозвучали доклады, в которых доказывалось, что ведийская культура гораздо древнее, чем принято считать, что она прослеживается еще со времен индоевропейской общности (Д.Н. Трипатхи); что Индская цивилизация также гораздо древнее - относится к V-IV тыс. до н.э., и что она вовсе не "Индская", так как ее центр находился на реке Сарасвати, которая текла по современному Раджастхану (Ш.Г. Баджпаи ³ , Нортридж, США). В подобной постановке проблемы, возможно, сказывается определенная заданность - не "отдавать" Индскую цивилизацию Пакистану.

стр. 133

М. Санкхдхер (Дели) выступил с докладом "Вклад древней санскритской классической литературы в науку и искусство управления", в котором утверждал, что дхармашастры - это и есть конституция Древней Индии. По его мнению, "положения дхармашастр и Артхашастры были полностью претворены в жизнь в империях Маурьев и Гуптов". М. Санкхдхер убежден, что рекомендации древних трактатов были настолько совершенными, что могут помочь человечеству построить идеальную систему управления в будущем. В заключение докладчик призвал создать под эгидой ООН единую мировую религию, в которую войдут лучшие догматы всех существующих религий.

Индийские коллеги представили также доклады, посвященные некоторым модным сейчас направлениям исследований и мировым процессам. Так, тема гендерных исследований вызвала появление большого количества докладов о положении женщин. Соответствующая панель заняла полный рабочий день. Многие из докладов были весьма информативными. Но тенденция идеализации прошлого проявилась и здесь. Доклад Н. Триведи (Канпур) назывался "Ведическое наследие и его значимость для индийских женщин: анализ современного положения индийских женщин". В нем утверждалось, что древнеиндийский феминизм исходил из взаимодополняемости мужчин и женщин, в отличие от современного феминизма, которому присущи идеи соревновательности и конкуренции полов.

Не обошли индийские коллеги и проблему глобализации. Группа ученых из Университета Дели выступила с близкими по методологии докладами. Они искали и обнаружили идеи глобализации в самой глубокой индийской древности: в ведах (Ш.П. Кумар), в упанишадах (В. Вайдик) и "Артхашастре" Каутильи (Л. Прасад). Причем во всех этих случаях индийское понимание глобализации (духовное и космическое) было гораздо глубже и шире, чем ее современное западное понимание. В частности, по мнению Л. Прасада, "мир должен многому научиться у Каутильи, чтобы построить справедливый социальный и политический строй и способствовать благополучию человечества на пути к глобализации".

М.С. Ахлувалиа (Симла, Индия) представил доклад "Индийский феодализм: пример Раджастхана", основанный на ряде старых монографий, а главным образом на сборнике статей, вышедшем в 1973 г., в чем он откровенно признается в примечаниях. Новых наблюдений и фактов доклад не содержал.

Когда Б. Р. Гровер выступил с собственным докладом "Возникновение Нанак-пантха. Индусская секта и ее эволюция в хальсу с XVI до XIX в.", ему самому пришлось столкнуться с коммуналистским взглядом на историю, но уже не индусским, а сикхским. На основе персоязычных и панджабиязычных источников он показал, что до середины или даже до конца XIX в. община сикхов понималась ими самими и окружающими как одно из направлений индуизма, и лишь затем они стали осознавать себя как представители отдельной религии. Выступивший в прениях Х. Сингх Шан сделал, по существу, содоклад, эмоционально утверждая, что с самого начала проповеди Гуру Нанака сикхизм возник как самостоятельная религия. Политическая подоплека этого "научного" спора также была очевидна.

Собственный доклад Х. Сингха Шана назывался просто: "Эпохальное событие". Он в восторженных выражениях изложил известные факты, связанные с религиозной реформой Гуру Говинд Сингха 30 марта 1699 г., когда была основана община (халъса) сикхов. Это событие означало создание "особого народа, предназначенного играть роль героя [в борьбе] против угнетения и тирании", "бесклассового военного братства". Говинд Сингх "провозгласил принципы, которые сформировали скальное основание Французской революции и предвосхитили идеи и намерения хартии ООН".

Несколько панелей было посвящено индуизму. Для докладов было характерно апологетическое освещение истории индуизма и связанных с ним институтов и использование всевозможных источников и свидетельств, от Вед до Махатмы Ганди, безотносительно к хронологии и без какого-либо источниковедческого анализа. Складывалось впечатление, что докладчики приехали в Монреаль, чтобы рассказать друг другу (поскольку на индийских докладах присутствовали в основном индийцы) о величии индийской культуры. Естественно, они встречали общее одобрение.

Подобного рода конгрессы должны служить своего рода зеркалом, отражающим состояние науки в разных странах и в мире в целом. Конечно, зеркало может быть искривленным. От данного конгресса осталось впечатление, что индийская историческая наука утрачивает многие навыки, полученные в свое время от английской науки, ответвлением которой она когда- то была. Утрачивается стремление к объективности. Тенденциозность становится принципом

стр. 134

работы и ее целью. Утрачивается методика работы с источниками. Историки все больше опираются на известную литературу и вторичные сведения.

О положении в других национальных историографиях стран Востока я судить не могу, но есть подозрения, что там дело обстоит так же. Например, на секции "Турецкие исследования" в докладе А. Газиоглу (Никосия) "Турецкое правление и терпимость на Кипре (1571 - 1878)" утверждалось, что отношения между православными и мусульманами, греками и турками в период османского правления были наиболее сердечными по сравнению с периодами венецианского или английского владычества. Если и были противоречия, то между греками и армянами, которые переселялись на остров. Политическое звучание этого доклада также вполне ясно.

Разумеется, европейское востоковедение все еще несет на себе печать европоцентризма, свойственную ему с начала его возникновения. И "взгляд с Востока" просто необходим для дальнейшего развития нашей науки. Но печально, если эта перестройка "науки о Востоке" в "науку Востока" приведет не к большей сбалансированности подходов и оценок, а к обычной политизации исследований, которые при этом сохранят статус "научных".

Проблематика современной Индии заняла скромное место на конгрессе, но была рассмотрена в ряде содержательных докладов. Так, интересная проблема была освещена в докладе С. Соху (США) "Индусский национализм и электоральная политика в Индии: 12-е и 13- е парламентские выборы". Он пытался понять причины, вызвавшие рост популярности БДжП после 1991 г. Его выводы достаточно очевидны: это, с одной стороны, отход партии Индийский национальный конгресс от своей прежней идеологии либерализма-секуляризма, коррупция, пронизавшая эту партию, отсутствие достойного лидера после убийства Раджива Ганди, а с другой - использование БДжП религии для политической мобилизации масс и наличие у нее лидеров, вызывающих всеобщее уважение. По мнению докладчика, в настоящее время наблюдается тенденция ослабления партийных рядов, упадка партийной дисциплины. Это напоминает положение в ИНК 50 - 60-х годов.

В докладе К.Д. Гаура (Индийский совет по социальным исследованиям, Нью-Дели) "Глобализация, структурные изменения и бедность: некоторые вопросы политики" на большом материале были проанализированы как позитивные результаты правительственных мер, направленных на решение проблем бедности, так и их недостатки.

Как обычно, в ходе конгресса прошло заседание бюро Международного союза восточных и азиатских исследований, на котором было решено провести следующий конгресс в Москве в 2004 г. Это решение знаменательно как признание России в качестве одной из востоковедных "держав". Предложенная для московского конгресса общая тема "Восток: единство в многообразии" весьма обширна и не обеспечивает тематической стройности. Для успешного проведения форума требуются кардинальные реформы: пересмотр делений на секции, ориентация участников на обобщающие темы, жесткий отбор заявок, вдумчивая компоновка панелей. Безусловно, научный уровень мероприятия будет в решающей степени зависеть от тематики и качества докладов российских ученых. Предыдущая практика показывает, что национальные организации, которым поручается проведение конгрессов (в данном случае это Общество востоковедов РАН), имеют большую свободу в определении программы и условий участия в них. Если в Москве удастся осуществить необходимые (исходя из опыта предшествующих форумов) преобразования в структуре конгресса и успешно его провести, то роль отечественного востоковедения в мире возрастет.

ПРИМЕЧАНИЯ

¹ См. Л.Б. Алаев, Д.Д. Васильев. Всемирный конгресс востоковедов: традиция умирает? - Восток, 1988, N 2,с. 153 - 157.

² Russian Orientalists to the 36th ICANAS. М., 2000.

³ Тот же докладчик выступал с теми же идеями и на предыдущем конгрессе. См.: Восток, 1998, N 2, с. 156.

Постоянный адрес данной публикации: